На Риса накатила волна ничем не объяснимой благодарности к Кротам. Во всем огромном гибнущем мире они одни, такие загадочные, были необычными, ни на что не похожими. Они будоражили воображение Риса. Впервые он стал задумываться о том, что мир способен меняться со временем, еще несколько сотен смен назад, когда Крот неожиданно спросил, не кажется ли Рису, что воздух Туманности стал менее пригоден для дыхания.

— Крот… — позвал юноша.

Из носа машины вытянулась членистая металлическая рука, и Рис увидел наставленную на него камеру.

— Сегодня небо кажется еще более красным.

Выгрузка металла не замедлилась, но небольшие линзы оставались неподвижными. На носу машины замигала красная лампа.

— Введите, пожалуйста, показания спектрометра.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Рис. — А если бы даже и понимал, у меня все равно нет «спектрометра».

— Пожалуйста, введите цифровые данные.

— Я все равно не понимаю, — терпеливо объяснил Рис.

Некоторое время машина изучала его.

— Насколько покраснело небо?

Рис открыл рот… Он не находил слов.

— Не знаю. Краснее. Темнее. Не такое темное, как кровь.

Линзы разгорелись алым цветом.

— Калибруйте, пожалуйста.

Рис представил себе, что смотрит на небо.

— Нет, не такое яркое.

Сияние прошло несколько градаций от малинового до мутно-кровавого.

— Немного назад… — сказал Рис. — Стоп. Кажется, такое.

Линзы померкли. Лампа на носу, по-прежнему красная, засветила ровно и ярко. Рис вспомнил об аварийной лампочке на панели лебедки, и мурашки пробежали по его натянутой притяжением коже.

— Крот. Что означает этот свет?

— Предупреждение, — сказал тот ровно. — Изменение окружающей среды угрожает существованию жизни. Рекомендуется использование систем жизнеобеспечения.