Марши к подобной воздержанности не был расположен. Все годы после его входа в программу потребление алкоголя возрастало, и теперь может вскоре стать настоящей проблемой. Но это забота не сегодняшнего дня. Он уже опорожнил бутылку до половины и намеревался за десертом увидеть ее дно, укрепляясь в ожидании момента, когда придется открыть свою гордость и свой позор.

И с каждым бокалом все легче верилось, что она поймет и что их любовь воскреснет, как феникс, а не разобьется и сгорит еще раз.

Хотя все было еще и напряженно, и не определено, Элле с Гори было легче, чем с кем бы то ни было. Она помнила, как отдалилась когда-то от него, но тогда это казалось правильным. Теперь она не могла избавиться от удивления: как можно было быть такой эгоистичной? Такой глупой? Неужели действительно было так трудно дать место его работе?

Обед был в самой середине, когда вдруг официант — худощавый, с безукоризненными манерами и вислыми усами — подошел к их столу.

— Я глубоко сожалею, что прерываю вашу трапезу, — вежливо поклонился он, — но у меня срочный вызов для вас, миз Прайм.

Перед грудью он держал плоскую книжечку коммуникатора, как пачку меню. Элла хмуро на него взглянула:

— Кто там и какого дьявола ему нужно?

— Абонент — доктор Кэрол Чанг из медицинской службы Иксиона. Она категорически настаивает на разговоре с вами и велела мне сообщить, что это вопрос жизни и смерти.

Он отступил на шаг и стал бесстрастно ждать ответа.

При сообщении о звании и должности доктора Чанг глаза Марши прищурились. Уже догадываясь, что это может быть за вызов, Элла пристально на него глядела. Кажется, она задержала дыхание. Вызывали, быть может, и ее, но решать было ему.

Хочешь не хочешь, а на самом деле выбора у него не было. Он попытался улыбнуться: