А что до Марши, он с тем же успехом мог быть и в другой комнате. Войдя, он сразу попросил историю болезни и сведения о состоянии девочки и тут же сгорбился над медикомпом Чанг, не замечая ничего вокруг.

Когда Чанг протянула чашечку, тонкую, как яичная скорлупа, ноздри Эллы вздрогнули от пряного аромата чая.

— Спасибо.

— Не за что. — Чанг осталась стоять, и теперь лица ее и Эллы были почти на одном уровне. — Это я должна вас благодарить. Бергманских хирургов во всем мире горсточка. Ваш, э-э, друг — один из самых первых и самых преуспевших. Я знаю, конечно, теперь, что к ним относятся, гм, противоречиво, но не сомневаюсь, что в конце концов предрассудки отступят. — Она повернулась посмотреть на Марши, и надежда заполнила все ее лицо. — Я лично могу только сказать, что его присутствие здесь и сейчас — это ответ на мою молитву. Его особое искусство даст Шей куда больший шанс, чем все, что я могла бы для нее сделать.

Элла с озабоченным лицом подняла глаза от чашки:

— Я не совсем понимаю ваши слова. Вы только что назвали его бергманским хирургом. Что это такое?

Марши услышал вопрос Эллы и рискнул бросить взгляд на свою бывшую возлюбленную. Все ее внимание сосредоточилось на Чанг — она ждала ответа.

Невозмутимость Чанг несколько покачнулась. Она отпила из чашки несвойственным ей резким и неуверенным движением. После неловкой паузы она сказала:

— Вы не знаете.

Это был одновременно и вопрос, и печальная констатация.

Элла нахмурилась, удивленная этой реакцией.

— Гори всегда был хирургом. Теперь что-то изменилось?

Марши наконец заговорил:

— Да. — Обе женщины обернулись к нему, Чанг — с видимым облегчением, Элла — явно обескураженная возникшим напряжением.