— Нет...

Пальчики начинают исследовать ее губы, надавливать на зубы, и полуистлевшая кожа, словно пыль, осыпается ей на язык. Сильви непроизвольно думает, что это мотылек, который случайно залетел ей в рот. Пальцы уже глубоко внутри нее, трогают, нажимают, хватают, отчаянно пытаясь достать еще теплящуюся жизнь. Она отстраняется, пытается закричать, но тонкая рука заглушает ее голос. Сейчас детское лицо совсем близко, и Сильви может детально рассмотреть его. Это пятно, будто картина, писанная акварелью, попала под дождь: тени играют на нем, наползают одна на другую. Только глаза видны четко: черные и жаждущие, полные зависти к жизни. Рука отдергивается, и теперь губы девочки прижаты к ее рту, и он раскрывается благодаря усилиям ее зубов и языка. Сильви чувствует вкус земли, гниющих листьев и темной, мутной воды. Она пытается оттолкнуть девочку и упирается в кости, покрытые плесенью и полусгнившими лохмотьями.

В этот момент ее покидают последние силы, их высасывает ребенок-призрак; умирающая девушка стала добычей маленькой девочки.

Серой Девочки.

Ребенок голоден, очень голоден. Сильви зарывается руками в ее волосы, касаясь ногтями кожи головы. Она пытается отстранить девочку от себя, но та держит ее за горло, прижавшись ртом к ее рту. Сильви видит и другие нечеткие силуэты, столпившиеся чуть поодаль. Они собираются, привлеченные голодом Серой Девочки, хоть и не разделяют ее аппетитов, все еще слишком боятся подойти.

Вдруг Сильви перестала чувствовать рот девочки, и старые кости куда-то делись. Призрачные огни удаляются, а вместо них появляются другие, более яркие, они действительно освещают. К девушке подходит человек, и ей кажется, что она откуда-то его знает. Он окликает ее по имени: