— Почти приехали! — бодро крикнула она, все еще до конца не понимая, что Кларисса, со своим бездействующим имплантатом, при всем желании не могла ни слышать ее, ни чувствовать ее присутствия. Лили легонько взвизгнула, когда Кларисса с беспечным видом пересекла дорогу, вырулив на встречную полосу, и поехала по ней, царственно безразличная к гудкам и возмущенным окрикам.

— Она материальная, — сообщала со своего насеста Лили, объясняя выходки Клариссы. — Просто она материальная.

Они не проехали и до середины Шефтсбери-авеню, как аккумулятор окончательно разрядился, и коляска замерла.

Теперь уже Кларисса испугалась по-настоящему. Приближался вечер, на улице холодало, а она, пожилая женщина с покалеченной ногой, оказалась одна в центре мертвого города, без пристанища, без еды и питья, без гроша в кармане, чтобы добраться домой.

Но Клариссе ничего не стоило выбросить из головы нежелательные мысли.

— Это недалеко, — пробормотала она, имея в виду не псевдозамок, свой далекий дом, а площадь Пикадилли, которая по-прежнему оставалась впереди и не сулила ей ни тепла, ни пищи, ни решения проблем, но дело было не в этом. — Я просто должна буду пройти пешком, — сказала она. — Что за нелепость — приехать издалека и ничего не увидеть.

Кларисса выбралась из коляски и, борясь с болью, захромала вперед, полная решимости одолеть последнюю пару сотен метров, но потом, вспомнив о Лили, остановилась.

— Остаток пути пройду пешком! — заорала она, обернувшись, справедливо полагая, что Лили идет следом, но по ошибке подумала, что раз та невидима, то и слышать не может. — Я вас не вижу, потому что мой имплантат отключен, и я не хочу его включать, пока не попаду туда, чтобы не портить впечатления.

Кларисса все распланировала. Она собиралась включить устройство, лишь когда окажется в самом центре Пикадилли-сёркус.