Она проковыляла к подножию Эроса и протянула руку к переключателю у себя за ухом. Пятна света, вспышки электричества, вся кипучая жизнь великого города разом хлынули на эту заброшенную сцену. Повсюду сновали люди, мелькали машины со сверкающими фарами и раскаленными докрасна подфарниками, неслись мимо черные такси и алые двухъярусные автобусы, забитые пассажирами и залитые сверху донизу приветливым желтым светом. А над всем этим сияли те самые огоньки, удивительные электрические потоки света, которые образовывали сияющие подвижные картинки, с блестящими эмблемами и словами, бегущими фиолетовым, красным, зеленым, желтым, синим, белым по однотонным полям рекламных щитов.

— Ах! — воскликнула в экстазе Кларисса. — Почти то же, что я видела девочкой, когда огоньки еще были настоящими!

— Я же говорила вам, что они прекрасны, — сказала Лили, похожая на собачонку, которая готова ждать и час, и два, и три, лишь бы хозяйка взглянула в ее сторону, и все же благодарность ее от этого не уменьшится, когда она наконец удостоится долгожданного внимания.

Кларисса, улыбаясь, повернулась к ней, но вид лунообразного картонного лица Лили подействовал на нее самым неожиданным образом. Ее внезапно затопило чувство острой жалости к Лили и вместе с тем отвращение. Улыбка старухи утратила свою искренность. Удовольствия как не бывало. Остались лишь мучительный, пробиравший до костей холод физического мира, острая ноющая физическая боль в ноге и физическая головная боль, вызванная усталостью и жаждой.

Лили почувствовала перемену в ее настроении, и стоило Клариссе отключить имплантат, как уголки губ Лили поползли вниз. Она исчезла из поля зрения Клариссы вместе с огоньками такси, автобусами и толпой. Стало очень темно и совсем тихо, дома обернулись неясными призраками.