— Элли, надо позаботиться о билетах. Времени не так уж много, если мы едем через месяц.

— Ты сказал… мы? — Мои глаза вылезли из орбит. В воздухе повисло напряжение.

— Солнышко, разве я смог бы уехать без тебя? — С непринужденной вальяжностью Бен прислонился к гардеробу красного дерева. — Общество настаивает, чтобы ты сопровождала меня. Разумеется, на собрания в святая святых ты допущена не будешь, однако супружеская поддержка всячески приветствуется. Подумай об этом, Элли. Если меня примут в члены Общества Кулинаров, то весьма вероятно, что тебя пригласят войти в состав вспомогательного персонала.

Господи Иисусе! Будто у меня и без того мало оснований чувствовать себя препогано!

Ползком добравшись до края постели, я обрела сидячее положение и заглянула в эти чудесные глаза, полыхающие сейчас неярким огнем.

— Бен, дорогой! Ты Одиссей, а я Пенелопа.

— В смысле?

— Ты уезжаешь, а я остаюсь.

Тобиас лениво зевнул и вновь исчез за гардеробом.

— Ты, конечно же, шутишь! — Бен опустился в кресло у камина, его темные глаза подернулись дымкой раздумий. — Не можешь же ты отправить меня одного. Я могу сделать что-нибудь такое, о чем мы оба пожалеем.

— Сходить налево?

— Ну, например… грубо выражаться… питаться консервами…

— Милый, мне очень жаль. Но даже в мои самые лучшие дни словосочетание "дамский комитет" вызывало у меня неудержимое желание воткнуть булавку в какой-нибудь одушевленный объект.

Это было совсем недалеко от истины. Будучи жирной малюткой, я никогда не допускалась к тайным сборищам худощавых школьниц.

Если Бен так хочет стать Кулинаром — флаг ему в руки. Он человек вполне взрослый, а посему имеет право впасть в детство когда пожелает. Возможно, когда я получу своего любимого обратно, понадобится его заново отлаживать и программировать, но у меня наверняка хватит фантазии, чтобы превратить это в забаву. Я вновь улеглась.