Взгляд мой невольно устремился к портрету Абигайль — матери дядюшки Мерлина, — висевшему над камином. Ее простое честное лицо и добрые глаза сами по себе создали бы уют даже в монашеской келье. Мне показалось или Абигайль и в самом деле едва заметно подмигнула?

— Право же, не надо вокруг меня суетиться, — пробормотала я голосом утомленной жизнью развалины. Сестры уселись по бокам от меня, и каждая завладела одной из моих рук. — Бен собирается в ресторан, но перед уходом заскочит поздороваться. Он ни за что на свете не отказался бы от удовольствия с вами повидаться. А Доркас обещала принести кофе, когда мы вдоволь наговоримся.

— Бен по-прежнему ходит на работу? — Гиацинта нахмурилась. — Мог бы подыскать кого-нибудь себе на смену, а сам бы был рядом с вами в эти трудные времена.

— Вы же знаете мужчин! — развела я руками.

— Да, — с грустью кивнула Гиацинта, и канарейки жалобно пискнули. — Но лично я горжусь тем, что наш родитель никогда не увлекался работой, пока матушка ждала нас.

— Да и когда не ждала — тоже, — вставила Примула. — Обязанности, которые он выполнял в своем клубе, были весьма обременительны; к тому же во времена нашей юности не было принято, чтобы оба родителя работали, если, конечно, нужда не заставляла. — Она сжала мою ладонь. — Полагаю, ваш папочка придерживается этих же правил.

— О, разумеется! — Я энергично кивнула. — Он по-прежнему обитает в травяной хижине на тропическом острове Кивикки, питается подогретым кокосовым молоком и организует местное празднество — конкурс на звание Мисс Голубая Лагуна.

— Фу ты ну ты! — проворчала Примула, но я заметила, как блеснули ее фиалковые глаза. Может, в душе ее поселилась чарующая фантазия: мой папочка, вырядившийся как Тарзан, влетает верхом на канате в открытое окно, когда тетушке случится посетить этот богом забытый островок?