Весь вчерашний день мы с Примулой размышляли, как лучше поступить. Отошли ко сну мы рано, по-прежнему в тяжких сомнениях, а утром проснулись в полной ясности и спокойствии. Сели в наш старый добрый катафалк и вихрем примчались сюда, чтобы убедить вас как можно скорее покинуть эти места, прежде чем случится беда.

Я бы с радостью грохнулась в обморок — ежели была бы в состоянии.

— Уехать отсюда?! Великолепная идея! — Бен шагнул из дверного проема, до остолбенения напоминая оживший портрет. Пока мой милый шел к дивану, мне казалось, будто он топчется по моим мозгам. Дверь теперь была широко распахнута, а Джонас и Доркас исчезли. Неужто уже пакуют наверху вещички?

Якобы целуя меня в макушку, Бен прошептал:

— Проклятие цыганки с глазищами точно озера! Зловещие черные тучи! От всего этого меня так и подмывает вновь засесть за сочинение дешевых любовных романов. — Выпрямившись, он обменялся чинными рукопожатиями с сестрицами Трамвелл. — Как я рад видеть вас обеих! — Мой законный супруг опустился в одно из кресел эпохи королевы Анны, глаза его сияли будто краденые алмазы. — Простите за подслушивание, но разговоры о таинствах так завораживают! Я прямо-таки рукой-ногой не мог пошевелить.

Сестры Трамвелл воспитывались в те времена, когда мужчин прощали по определению, причем чаще всего — за прегрешения пикантного свойства. Примула залилась румянцем — в тон своей алой блузке. Гиацинта коснулась огненно-красным ногтем своего пучка на голове и возвестила:

— Ваши извинения принимаются, дорогой Бентли. Полагаю, вы не подумали, будто мы с Примулой излишне драматизируем предсказания Шанталь.

Переставив кресло, так чтобы лицо его оказалось в тени, Бен с чувством откликнулся:

— Что вы, что вы! Напротив, я опасаюсь, что вы могли недооценить серьезность положения. Мы с Элли в неоплатном долгу перед вами. Едва вы произнесли слова «ревность», "злоба" и «страх» — я тотчас понял, какого рода опасность нас подстерегает. К нам собрались с визитом родственники.