Мало ли в кого он влюблен... - В Митрохину, что ли? - негромко спросил Ромашин. Криницкая вздохнула, а Веденеев едва заметно поднял брови. - Он никогда в этом не признается, - сказала Криницкая, - и уж тем более Маше. Впрочем, может, сейчас... Нет, думаю, что и сейчас тоже. Особенно сейчас. - Даниил и мухи обидеть не способен! Так что подозреваемыми все равно остаемся мы с Леной, да еще, возможно, Маша, - с мрачным видом заявил Веденеев. Отреагировать на это неожиданное заявление Ромашин не успел - за шкаф заглянул лысый Долидзе. - Господа, - сказал он, - я, к сожалению, вынужден прервать вашу беседу. Витя, - обратился он к Веденееву, - во втором тигле пошел отсчет. Вы могли бы отложить разговор на два-три часа? Иначе придется прервать эксперимент, а это довольно большие деньги. - Да мы уже поговорили, - сказал Ромашин, поднимаясь. - Нашли убийцу? - деловито поинтересовался Долидзе. - Кто из этих двух, Витя или Лена? Или вдвоем, в преступном, так сказать, сговоре? - Там видно будет, - сухо ответил Антон. - Вот и славно, а теперь за работу! - скомандовал Долидзе. - Всего хорошего, - сказал Ромашин и направился к выходу. - Прощайте, - пискнул чей-то голос.

* * *

К теоретикам следователь не пошел. Линию беседы с Вязниковом он пока не выстроил. Вернувшись на работу, направился в лабораторию судебной экспертизы.

- Да, маловато информации, - сказал Илья через час. Разговор шел в кабинете Репина. Сам он расположился за журнальным столиком, а гость ходил из угла в угол, с неодобрением поглядывая на разбросанные в беспорядке бумаги, лежавшие не только на письменном столе, но и на журнальном, а еще на кожухе компьютера, в большой картонной коробке в углу и даже там, где бумагам не полагалось находиться в принципе: на приемной щели измельчителя бумаг. - По сути, ничего ты не выяснил, если не говорить о странной способности Вязникова нагревать утюг и портить электроприборы. - При чем здесь утюг? - отмахнулся Антон.