— Мне нужно сегодня в Бамфорд попасть. Кто-нибудь едет в ту сторону?

Голос отчетливый, с легкой властной ноткой.

Мужчины, столпившиеся вокруг грязной продуктовой лавки на колесах, разом оглянулись. Заинтересовался даже Уолли — хозяин, — оперся обеими ладонями на засаленный прилавок, подвешенный на цепях сбоку, и выглянул, озираясь по сторонам.

Под его переместившимся немалым весом белый фургон дрогнул, качнулся, содержимое гулко задребезжало. Пирамида коробок и консервных банок развалилась, по прилавку рассыпались синие, красные и зеленые этикетки с информацией: «Чипсы с сыром и луком», «Говяжья тушенка», «Курица в маринаде» и прочее. Одна банка упала на землю к ногам покупателя, который ее подобрал украдкой и сунул в карман кожаного блузона. Уолли никогда не отвлекается настолько, чтобы не заметить подобного безобразия. Повел налитым кровью глазом, и покупатель поспешно бросил горсть мелочи на прилавок. Хозяин сразу же вновь уставился в толпу.

Изолированная придорожная площадка забита припаркованными грузовиками, фургонами, автопоездами. Лавка Уолли служит дальнобойщикам постоянным пунктом подкрепления, предлагая горячие напитки, жареные колбаски, треугольные кусищи толстого теста, напичканные картошкой и брюквой и эвфемистически именуемые пирогами, ломти бекона, квадраты хлебного пудинга с изюмом. Лавочник особенно похваляется тем, что у него «наешься от пуза». Не просто наешься — каждый скажет, что уже до конца жизни не будет нуждаться в еде. Цены низкие, санитария элементарная, обслуживание круглосуточное. Сам же Уолли, судя по сделанному впоследствии признанию сержанту Прескотту, «видит жизнь практически целиком».