У меня возникло странное чувство, что я ее хорошо знаю.

– Берегись! – заверещал кто-то.

Я крутанулся к двери.

Она осталась закрытой; да я бы наверняка услышал, появись здесь охранники.

Кричал дворф, прикованный к другому столу. Рыжая борода растрепалась, шлем упал с головы, а глаза вспыхивали от ярости.

Что он так разорался?

Я не успел подумать об этом, как меня сбил с ног мощный удар молота.

– Извини, длинноухий, – осклабился гнолл. – Правила ток что поменялись.

С тихим шелестом рассыпалась цепочка.

Магический амулет, висевший на моей шее, превратился в пыль. Он принял на себя удар молота. Сокрушительной силы гнолла с лихвой хватило бы, чтобы проломить череп не только мне, – но и серому минотавру.

Теперь я остался без колдовской защиты, и без заклинаний.

Лисоглав вновь замахнулся молотом.

А потом я увидел его.

У дальней стены, рядом с дверью, набухал критский муравейник. Еще пара минут, и ядовитые твари заполонят комнату, превратив всех нас в кровавую кашу.

Я крутанулся, перекатившись по полу.

Мое плечо врезалось в угол каменного стола. Тролль подери, это было больно! Чугунный молот врезался в гранитную плиту, высекая искры.

Я поднялся.

Теперь нас разделял стол.

– Ты меня прости, длинноухий, – произнес гнолл. – Ты мне не враг. Ты мне даже нравишься. Но сейчас, сам видишь, не время заводить друзей.

Он медленно обходил циркулярную пилу, отрезая меня от выхода.

– Хочешь, я за тебе свечку поставлю? – спросил лисоглав. – Ток скажи, кому ты там поклоняешься.

Муравейник медленно рос.

Алая тварь выбежала из него, и стремительной каплей закружила по полу.

Скоро их будут тысячи, – и я пожалею, что гнолл не убил меня быстрым ударом молота.

Все-таки прав тот судья – смерть порой бывает лучшим выходом.

Гнолл метнулся, и снова нанес удар. Он двигался быстро, как порхает фейри при свете луны. Навершие молота просвистело в дюйме от моего лица, – и я понял, что еще долго буду видеть его в кошмарах.