У нее выдвинулась вперед челюсть, на шее напряглись мускулы.

— Я вам уже сказала, мистер Марло, что миссис Лесли Мердок, моя невестка, украла монету.

Мы уставились друг на друга. Взгляд ее глаз был тверд, как кирпичи той стенки у парадного подъезда. Я отвел глаза в сторону.

— Пусть будет так, миссис Мердок. Так что вы хотите?

— Во-первых, я хочу, чтобы монета была мне возвращена, во-вторых, я хочу безоговорочного развода для моего сына. Я не намерена покупать развод. Полагаю, вам известно, как это делается.

Она приняла очередную дозу и вдруг грубо захохотала. Я подождал, пока она успокоится, и сказал:

— Слышал кое-что. Вы вот сказали, что она не оставила своего адреса. Значит ли это, что вы не знаете, где она сейчас находится?

— Именно так.

— Ну что ж, значит, исчезновение. Может быть у вашего сына есть какие-нибудь идеи, которыми он с вами не поделился. Могу я его видеть?

Грубые черты серого лица перекосила злая гримаса.

— Мой сын ничего не знает. Он не знает о пропаже дублона, и я не хочу, чтобы он об этом знал. Когда придет время, я сама ему сообщу, а пока прошу оставить его в покое. Он делает только то, что я хочу.

— Ну, так было не всегда, — сказал я.

— Его брак, — сказала она зло, — был мгновенный импульс. Впоследствии он вел себя как джентльмен, вне всякого сомнения.

— Этот мгновенный импульс составляет три дня здесь, в Калифорнии, миссис Мердок.

— Молодой человек, вы беретесь за это дело или нет?

— Да, берусь, если мне будет позволено вести дело так, как я считаю нужным, и мне будут сообщены все необходимые факты. И не возьмусь за него, если каждый мой шаг будет обставлен запретами.

Она опять грубо захохотала.

— Это щекотливое семейное дело, мистер Марло, и вести его надо со всей деликатностью.