Роман Афанасьев

ПО МОРЯМ, ПО ВОЛНАМ...

- Штурман, вы посчитали курс на завтра? - Да Первый помощник. - Передайте расчеты Рулевому сегодня. - Хорошо, я сейчас отнесу. Спокойной ночи Первый помощник. - Спокойной ночи, Штурман.

* * *

В рубке постепенно светлело. Единственное окно занимало всю стену, сквозь него открывался вид на глубины тьмы. Солнце огромным огненным шаром всплыло из черной бездны, заливая жаркими лучами рубку. Перед окном, на фоне огненного шара еле виднелась силуэт высоко человека. Он неподвижно стоял у штурвала, невозмутимо сжимая в своих широких ладонях деревянные рукоятки, отполированные до блеска частыми прикосновениями. Рулевой, так его всегда называли. Его взгляд был устремлен прямо на восходящее, из бездонной тьмы, солнце. Не моргая, рулевой смотрел точно перед собой, и лишь зрачки его иногда превращались в едва заметные точки, когда он смотрел прямо на огненный шар. Штурвал был обит медью и сверкал в лучах света, словно какая то драгоценность. Больше в рубке ничего не было, за исключением маленького деревянного столика на изогнутых ножках, да старого кожаного дивана. Столик стоял рядом со штурвалом, он был узкий - на нем едва уместилась бы тарелка, и высокий. Такой высокий, что Рулевой мог спокойно опереться на него локтем. Но он никогда не опирался на этот столик - Рулевой был неподвижен словно статуя. Всегда. Диван стоял около двери, ведущей в рубку, - этакое деревянное чудовище оббитое черной кожей. Диван был очень старым, и когда его сон тревожили, страшно скрипел своими старческими костями. Солнце заслонило собой весь иллюминатор, выплеснув в рубку огонь своих лучей, и руки рулевого пришли в движение. Словно часть какого-то механизма, они двигались отдельно от тела. Руки повернули штурвал вправо на пару миллиметров и снова замерли, до следующего поворота. Скрипнула дверь. - Доброе утро Рулевой. Не поворачивая головы, Рулевой вежливо ответил: - Доброе утро, Юнга.