Но и Пеле в течение этих двух секунд — голова-то у него поднята! — следит за защитниками, а главное — за Котрикадзе.

И видит, что Котрикадзе в эти мгновения — наблюдатель, что он слегка подался вперед и что одна нога вратаря, та самая, которая, будучи слегка согнутой, могла бы толкнуть, как пружина, его тело в правый угол, выпрямлена...

Этого довольно!

Пеле резко отклоняется назад.

Завидонов думает, что он пропускает мяч, а защитники, стоящие справа и слева от Завидонова, начинают наново оценивать складывающуюся обстановку.

Тогда как Пеле молниеносно наклоняется вперед и ударяет по мячу (летящему на уровне живота!) головой, сверху вниз — и в направлении того самого угла, куда Котрикадзе упасть, увы, не может.

Мяч, подпрыгивая, катится к линии ворот.

Котрикадзе стоит, повернув к нему голову.

Но прыжок? Где же он?

Нет, вратарский прыжок в ту сторону состояться никак не мог.

Это был редкий, первоклассный гол, забитый из неповторимого положения гениальным форвардом, «черной жемчужиной» мирового футбола.

И «немая сцена» в штрафной была достойным обрамлением этого гола.

Таким образом, Котрикадзе в данном случае не в чем было себя винить. Он действовал так, как действовали бы на его месте и многие другие искусные вратари.

Уже с начала шестидесятых годов талантливые, вдумчивые игроки всех стран по достоинству оценили вклад молодого еще Пеле в тактику футбола. Поняв, что особенность атаки у ворот в исполнении Пеле заключается (помимо учета им позиции вратаря) в регулярном обстреле ворот из «неголевых» положений, они начали изучать его опыт, «примеривать» его на себя.

В 1964 году, например, неожиданно для многих лучшим бомбардиром чемпионата СССР стал молодой игрок Владимир Федотов — сын Федотова. Он играл тогда в команде ЦСКА на том самом месте, которое на протяжении многих лет занимал его отец, Григорий Федотов. И вот в конце матча «Динамо» (Киев) — ЦСКА 1965 года он-то и вышел один на один с Банниковым.