Следовало проучить это самое руководство, и Наташка решила заставить его подождать денек-другой. Нечего горячку пороть! Прослушав прогноз погоды, не обещавший дождя в ближайшие дни, твердо заявила, что папка будет доставлена в Москву только в следующее воскресенье. А может быть, если машина сломается, то и позднее. Борис молча собрался в ночь на дачу. Подруга поняла, что погорячилась, и выбила отсрочку до следующего дня…

Накрапывающий дождь застал Наташку у ворот собственной дачи и слегка порадовал своевременностью прибытия. Она подхватила папку – предмет раздора, поцеловала обложку, обругала в очередной раз Борино начальство и покатила назад.

Подъезжая к Москве, подруга увидела на обочине шоссе женщину, очевидно давно мокнувшую под дождем. У ее ног стояла мокрая спортивная сумка. Зонта у дамы не было.

Остановившись рядом со страдалицей, Наталья коротко предложила той забираться в машину. Но женщина, казалось, колебалась.

– Садись, говорю, несчастная! Воспаление легких подхватишь. Двадцать раз предлагать не буду! Мне некогда. – Решительный тон заставил женщину мгновенно подхватить сумку и нырнуть в машину. – Куда? – спросила Наташка, но ответить не дала. – А куда бы то ни было. Я тороплюсь и могу подкинуть только до ближайшего метро.

– У меня нет денег вам заплатить, – медленно и отрешенно проговорила попутчица. – Так получилось. Если дадите адрес, я потом вышлю…

– Нужны мне ваши деньги! – презрительно фыркнула Наташка. – Не на своем горбу везу…

Подруга не сразу заметила, что незнакомка плачет. Решила, что ей на лицо стекает вода с мокрых волос. Жалость и рациональность живут в Наталье в единстве и постоянной борьбе. Покой им только снится. Жалость выдавила из подруги слезы сочувствия к рассказу Ольги. Рационализм порадовал тем, что сама Наталья в подобную ситуацию никогда бы не попала.