Элька доверчиво и как-то по-новому муркала, спрашивая: «Ну, не правда ли, они прелесть?»

Честно говоря, ничего прелестного в тщедушных безглазых уродцах с большими головами не было. Но захлестнуло чувство жалости к этим беспомощным существам. Ясное дело, вопрос о том, позволить ли им увидеть белый свет во всем его великолепии, не стоял. Завис другой – куда их, собственно говоря, девать? Вот его-то и озвучил присоединившийся к нам Димка. Весьма уныло. Укатали Димку крутые сумки и Наташкины слова утешения. Бабуля ловко ушла от вопроса – стирать в бане замоченные Димкины рубашки, устраняя последствия котяторождения.

– Ничего страшного! – довольно бодро отозвалась Алена. – За два месяца, пока они подрастут, я их всех пристрою к однокурсникам, ну или к друзьям однокурсников.

В это хотелось верить, и я безоговорочно поверила. Димка проявил себя скептиком:

– Посмотрим… Но прошу запомнить: в Москву ни одно это ползающее не поедет!

Мы возмущенно зафыркали – не идиотки. Зачем нам дома четыре кошки? Одна-то всю мягкую мебель изодрала, а тут такая компания! Нет, определенно, мы не идиотки.

Вечером забежала Наталья:

– Придумала?

– Да пока пусть растут, потом кому-нибудь сбагрим.

– Чем у тебя, однако, голова забита? Все ясно, о благодарном пациенте и мыслей никаких не было. Ленусик! Иди сюда! Думать будем…

Аленка оторвалась от обрезки увядших цветов роз и настороженно вошла в беседку.

– Я не брошу котят на произвол судьбы! Мы уже решили – пусть растут, пока не поумнеют.