- В чем дело? - спросил я.

- Знаете, к чему он так распелся? Это мне когда-то объяснила моя старая матушка, а она за всю жизнь меня ни разу не обманула. И я не припомню случая, чтобы эта примета подвела.

- Ты о чем, о сверчке?

- Если уж эта тварь запела, значит, где-то рядом покойник.

Я отмахнулся от него.

- Но не у нас же, так что успокойся.

Он вышел, упрямо ворча:

- Но где-то неподалеку. Где-то тут. Иначе и быть не может!

Дверь за ним закрылась, и я остался в темноте один.

Стояла душная ночь, намного тяжелее предыдущей. Даже у открытого окна нечем было дышать. Я и представить себе не мог, каково ему, тому неизвестному, за спущенными шторами.

И вдруг в тот самый миг, когда праздные мысли о происходящем вот-вот готовы были осесть в каком-то определенном уголке моего сознания, выкристаллизоваться в некое подобие подозрения, шторы опять поднялись, и эти мысли улетучились, не успев привести меня к какому-либо выводу.

Он был за средним окном, в гостиной. Пиджак, рубашку он снял, остался в майке. Видно, он тоже невыносимо страдал от жары.

Вначале я никак не мог догадаться, что он делает. То, чем он занимался, заставляло его двигаться не из стороны в сторону, а по вертикали - сверху вниз. Он стоял на месте, но часто наклонялся, через неравные промежутки времени исчезая из виду; а затем он выпрямлялся, снова появляясь у меня перед глазами. Это напоминало какое-то гимнастическое упражнение, разве что в его движениях отсутствовал ритм. Иногда он подолгу оставался в согнутом положении, иногда тут же выпрямлялся; бывало и так, что он быстро наклонялся несколько раз подряд. От окна его отделял какой-то черный предмет в форме буквы V. Над подоконником виднелись только два его верхних края, и он немного заслонял подол его майки. Прежде этот предмет я там не видел и пока не мог взять в толк, что это такое.