Набравшись информации от бетельгейзианских торговцев, собственных своих посланников на Бетельгейзе и от этих самых, которые его вооружают — кто бы они ни были, — ха-хан стал понимать в галактической политике не хуже любого имперского аристократа.

Или мерсейского? От осознания этого у Флэндри по коже побежали мурашки. Похоже, ой вел себя как слепой котенок, принимая к исполнению свое новое задание. Только теперь он мало-помалу начал понимать, насколько оно оказалось ответственным и опасным.

— Весьма здравая политика, — продолжал Олег. — Но будем откровенны, орлук. Если ты, пусть даже случайно, пострадаешь в моих владениях и если твои хозяева неправильно оценят случившееся, что, впрочем, очень маловероятно, я буду вынужден обратиться за помощью к третьей стороне. Причем получу эту помощь без промедления.

«Мерсейя недалеко, — подумал Флэндри, — и нам известно, что она собрала мощные соединения космических сил на ближайшей от Алтая базе. И если я хочу хоть немного укрепить позиции Империи в этом регионе, мне следует сейчас прикинуться таким идиотом, каким я никогда не был прежде в своей славно прожитой, но беспутной жизни».

— Между Бетельгейзе и Империей имеются соглашения, ваше величество, — произнес он вслух с оттенком угрозы, — так что она не станет вмешиваться в споры Терры со своими колониями! — И тут же, как бы спохватившись и ужаснувшись, что наговорил лишнего, добавил: — Но, впрочем, для этого нет никаких оснований. Наша беседа, э-э, приняла нежелательный, э-э, оборот. К моему большому сожалению, ваше величество! Я всегда интересовался, э-э, необычными человеческими колониями и нашел как-то в архиве, э-э, упоминание о… — и так далее, и так далее.

Олег Ешукай усмехнулся.

4

Сутки на Алтае продолжались тридцать пять часов. Поселенцы привыкли к этому, а Флэндри умел подолгу не спать.