Бороться с такими местами было бесполезно. В сердце пожарища что-то происходило, но никто не мог остановить этот процесс.

Потом отец Прохора Второго придумал первого крылатого змея, и появился шанс увидеть трясину с воздуха. Строго говоря, землю с воздуха видели и раньше. Московские умельцы из самых обычных людей, никакие не колдуны, еще полвека назад пытались запускать воздушные шары. Получалось красиво, но бестолково. Шар летел туда, куда дул ветер. Качальщики посмотрели на это безобразие и решили, что пойдут другим путем.

Первой над топью и фиолетовыми холмами пролетела Анна Третья. Она кое-что заметила и доложила старикам. Старики не очень удивились: мало ли что могло почудиться девчонке! Даже если не почудилось, так мало ли дурных дикарей гуляет по Руси! А если вправду там, в центре, кто-то выжил, так пусть себе…

Анна Третья была уверена, что видела дым костра и людей. Кроме того, она видела дорогу из покосившихся бетонных плит, изгибавшуюся кольцом, несколько треснувших кирпичных строений, ряды столбов. Когда-то на столбах висела колючая проволока. Анна знала, что в таких местах может находиться древнее оружие.

Она сделала разворот на малой высоте. Дракон фыркал, не желая снижаться. Девушка пришпорила змея и посадила его на голой площадке, похожей на крышу рухнувшего здания. Качальщица в шестом поколении, девчонка чуяла радиацию и вредные химикаты лучше, чем любой прибор. Здесь, в самом центре пожарища, Анна узнавала лишь слабые отголоски биологической угрозы, но вредные насекомые, скорее всего, уснули до весны.

На сером крошащемся бетоне было чисто, сухо и холодно. Стояла глубокая осень. Фиолетовые мхи выцвели добела и крошились, как стекло, под ударами ноябрьской поземки. Солнце висело над унылым горизонтом, точно лопнувший теннисный мячик. Ветер завывал столь тоскливо, что даже бесстрашный змей пригибал голову к земле.