Кости. Много костей, крупных и мелких, непонятно кому принадлежавших.

Кошка, правда, нервничала и припадала к земле, но эти твари частенько так себя ведут в незнакомом месте. Капитан сказал себе, что всё дело в жарком солнце и кислом запахе, идущем от маски. Эта кислятина пропитала всю одежду и нагоняет на него лишние страхи. Болото опасно, если топать напрямик, но трое его подчиненных даже не замочили коням копыта.

– Муравей, Седой - ставь палатку! Палец - костер! Сержант - засылай голубей господину полковнику!

Все радостно засуетились, предвкушая поощрение от высокого начальства. Похоже, что бесцельное шараханье закончилось и именно их патрулю довелось найти указанный Качальщиками тракт. Сержант, самый грамотный в отряде, тщательно отобразил на листочках координаты места, прикрутил записки к голубиным лапкам и выпустил двух почтарей на волю. Капитан Солома сразу почувствовал себя увереннее. Через пару часов полковник Даляр получит донесение о том, что путь найден. На башне командирского фургона ударят в колокол, завоют паровики, конюхи кинутся запрягать, и весь огромный караван придет в движение. А гвардейцам останется только поддерживать всю ночь костры, чтобы передовая кавалерийская сотня верно держала направление. Чтобы обоз не свалился в трясину…

Когда спустились сумерки, разговоры стихли. В глубине болот медленно разгоралось тусклое свечение. Словно состоялся восход подземного солнца, и теперь оно катилось под слоем грязи от центра к окраинам, радуя глаз неведомым обитателям трясин. Вслед за светом появился звук. Невнятное курлыканье, начинающееся на высокой ноте и снижавшееся к басам. Глухое бульканье, точно в сотнях котлов варилась адская похлебка. Дребезжащее пение одинокой струны то ближе, то дальше; и невозможно понять, где прячется тоскующий музыкант. Лошади прекратили щипать траву на специально оставленном для них островке, прижали уши, задергались, толкая друг дружку. Обе сторожевые кошки, доселе спокойно лежавшие у огня, негромко заворчали, показав клыки.