- Полиандрия, - произнес рядом со мной князь Павел, и его глаза заблестели. - Это случай более совершенный, чем в горной деревне. Самка заботится о старейшем с такой любовью - и ни одному из охотников не приходит в голову ревновать. Это самый чистый вид полиандрического сожительства в мире.

- Слышите? - спросила Гелена странным, приглушенным голосом.

- Что? Ведь все молчат.

- А я слышу, - сказала она. - Они поют какую-то странную песню и о чем-то договариваются. - Она снова стала прислушиваться.

- Так поговори с ними, - посоветовал я. - Я не слышу ни слова.

Она подсела ближе к очагу. Молодой охотник разломил кость и угостил Гелену сырым мозгом. Так охотничьи племена выражают свою благожелательность. Потом она удалилась с ними в большую пещеру. Там все они начали танцевать. При этом старик ритмично ударял по стене скалы. Оба охотника время от времени указывали на рисунки и громко подражали крикам разных зверей. Затем стали метать легкие копья в наиболее ранимые места своих жертв. Тут-то я понял, для каких целей предназначались наскальные рисунки наших предков: для чего-то вроде тренировки. А эти дикари до сих пор ежедневно учатся убивать мамонтов, которых уже никогда не встретят. Я невольно усмехнулся. Дикари. Я оглянулся на сидевшего рядом Павла. Этот милый человек судорожно дергался под ритм ударов.

- Павел! - окликнул я его. - Ваше сиятельство!

Но тут все заглушил женский возглас. Я прекрасно узнал его: Гелена присоединилась к танцующим. Мне это было непонятно. Когда мы ездили в негритянскую деревню, ничего подобного ей и в голову не приходило. Но не бороться же мне со всеми. Я с достоинством вернулся в маленькую пещеру и уснул там на камнях, натянув пальто на голову.