Полковник МВД Чёрный в начале девяностых годов был в звании майора милиции. Заядлый охотник. В феврале месяце предположительно девяносто второго года, майор с друзьями отправился на охоту — на лося. Жили у гостеприимного Геннадия Расторгуева, в то время его супруга была живая, с ними жила и маленькая дочка. Выслеживать зверя уходили обычно с раннего утра, возвращались поздно вечером.

В тот знаменательный день с утра пораньше со своими тремя друзьями Николай Чёрный отправился на охоту, пешком. Геннадию сказали, что вернутся по темноте.

Вернулись в обед. Шары, как выражается Геннадий, были — во!!! Сильно напуганные, долго не могли прийти в себя, первым делом закрыли двери на все запоры и водку стали глушить — прямо из горла:

— Бляха, чучуна чуть на нас не напала!

Один из них, когда снял шапку, оказался совершенно седым:

— Ну его на хрен такую охоту!

— Ты поседел, Иван!

— Да ну на хрен! — Посмотрев на себя в настенное зеркало, неуверенно повторил: — да ну на хрен…

Было так:

Группа шла по тайге цепочкой: друг за другом. Первый пробивает в снегу тропу, остальным уже легче. Когда головной устает, его меняет замыкающий, и так далее. На охоте курить-разговаривать нежелательно: животное может услышать или учуять и убежать, так что шли молча, только снег похрустывает. Где надо — перешагивали, где нужно — перелезали.

Неожиданно позади группы послышался треск ветвей и деревьев — обычно так ломится сквозь чащу лось. Все развернулись — в сторону охотников ломилась чучуна! Судя по всему, настроена она была довольно решительно: с такой силой раздвигать стволы и ломать толстые ветви деревьев может только могучее существо, сравнимое по мощности разве что с медведем или лосем. Волосья развеваются, рот перекошен в страшной недовольной гримасе. Руками от преграждающих ей путь деревцев как от кустиков отмахивается, по сторонам щепки летят, сломанные куски ветвей; прёт, даже глубокий снег ему не помеха.