В который уже раз за это утро я находилась на грани обморока и удерживала себя от него лишь с превеликим трудом, понимая, что приводить меня в сознание некому.

Не знаю, сколько времени я простояла у окна, тупо глядя на улицу вниз и не веря глазам своим. Теперь-то уж я точно сплю и вижу кошмарный сон!

Нет, нельзя сказать, что я была совсем не подготовлена к страшному зрелищу. Что значит вырасти в просвещенной семье, много читать и бывать за границей! Доводилось слышать о самодвижущихся экипажах, я даже видела в одном из заграничных журналов рисунок такого экипажа будущего, а однажды, находясь у нас с визитом, пан Петруцкий целый вечер рассказывал о повозках, что мчатся без впряженных лошадей. Многие его тогда маньяком и фантазером называли, а он лишь снисходительно посмеивался и пытался разъяснить способ устройства двигателей этих, как он выразился, "аутомобилей". Значит, то, что в данный момент мчалось мимо моего окна по улице, могло оказаться... не знаю, как поточнее выразиться... это могли оказаться потомки тех самых "аутомобилей". А потомки эти, ни на что не похожие, так и шныряли по улице, туда-сюда, один за другим. Некоторые останавливались, из них вылезали люди! И все рычали и ревели. Не люди, а экипажи эти самодвижущиеся. Не очень громко, потише, чем локомобили, но поскольку их было множество - шум они производили изрядный.

И еще что-то происходило внизу, но остальную часть улицы от моих взоров закрывали огромные кроны деревьев, из чего я заключила, что перед моим постоялым двором тянется не просто улица, а один из парижских бульваров.

Уж и не знаю, сколько я так неподвижно стояла в окне, не зная, что и думать, да, к счастью, вдруг увидела внизу моего собственного кучера. Не сразу его узнала, странная какая-то на нем была одежда, но, приглядевшись хорошенько, узнала. Это же он, Роман! Роман крутился вокруг одного из таких аутомобилей и вроде бы протирал его стеклянные части. Подумалось - наверняка это окна механического экипажа, ведь и в моей карете были стеклянные окошечки...