— А что было потом? — спросила Джонамо.

— Кто-то решил, что музыка не нуждается ни в композиторах, ни в исполнителях… Хе-хе! Остальное вам известно.

Доктор Нилс умолк, и они еще долго вслушивались в певучие, наполненные грустью и удалью звуки, доносившиеся из старинного звуковоспроизводящего устройства и странным образом заполнявшие комнату так, словно их порождало бесконечно емкое пространство.

— Так вот какова музыка… — задумчиво произнесла Джонамо. — А как называется инструмент, на котором сейчас играют?

Нилс не удивился, что Джонамо воспринимает запись столь непосредственно, забывая о вторичности исполнения, словно именно сейчас, для нее, играет давно умерший музыкант.

— Это рояль… — ответил он, помедлив.

— Как вы думаете, доктор… я могла бы… вот так?

— Игре на рояле нужно долго учиться. И учить вас… хе-хе!.. некому.

Перевелись учителя-то! А компьютеры… им это не под силу. Вот если вы сами…

Словно искра сверкнула в глубоких черных глазах Джонамо.

— Я научусь, доктор Нилс, обещаю вам!

4. Игин

Еще недавно он был управителем крупнейшего индустриала. Десятки тысяч людей и миллионы роботов прямо или косвенно подчинялись ему. А начинал Игин с низов, работал доводчиком меоинтеллектов, структур-инспектором. Шумный, общительный — таким знали его друзья. Честолюбивый, энергичный, упорно пробивающийся к цели — такова была вторая сторона игинской натуры.

Он недолго довольствовался рядовой своей работой, подталкивала уверенность, что способен на большее. Между тем на Мире высокое положение не давало ни привилегий, ни материальных преимуществ. К ним Игин и не стремился: руководить было его душевной потребностью. Не ради выгоды, а для самоутверждения рвался он ввысь.