— Какого прогресса?! Прогрессируют компьютеры. А люди?
— О чем же вы думали раньше? — не выдержал Председатель.
— Можете бросить в меня камень, — высокомерно ответил Стром. — Да, я не сразу осознал драматизм ситуации. Но теперь, когда завершена моя энтропийная теория дисбаланса…
— Ее суть?
— В процессе эволюции нашего общества усиливается дисбаланс компонентов прогресса. Предельно формализованный научно-технический прогресс вступает в противоречие с прогрессом духовным. Человечество деградирует. Неумолимо растет интеллектуальная энтропия — необратимое рассеяние творческой энергии. Исправить положение может лишь революционный взрыв в сознании людей. Необходимы ломка укоренившихся представлений, коренная перестройка нашего образа жизни!
— Мы пользуемся плодами величайших революций — социальной и научно-технической, — убежденно возразил Председатель. — И эта ваша… ломка будет означать ревизию их результатов!
— Вы окомпьютеризировались настолько, что сами превратились в компьютер! — замахал руками Стром. — Отбрасываете все, что не вписывается в программу.
Замечаете лишь то, что хотите заметить. Моя теория дисбаланса…
— Ваша теория нарушает общественную стабильность. А люди должны жить с уверенностью в завтрашнем дне. Иначе этот день будет безрадостным!
Тогда Стром произвел впечатление полубезумного пророка, исступленно предсказывающего гибель Мира. Председатель даже вздохнул с облегчением, когда узнал, что футуролог ретировался на Утопию.
«Революции, междоусобицы, перевороты… Какое счастье, что они позади, — успокаивал себя Председатель. — Человечество устало от них за свою полную потрясений историю. И вот мы добились всего, а главное, справедливости и спокойствия. Достигли совершенного благополучия, поднялись на вершину, вышли наконец на ровную дорогу, которой не видно конца…» Но червячок сомнения, оставленный в его душе Стромом, шевелился все чаще. И вытравить его не удавалось. Полубезумный футуролог продолжал преследовать Председателя, будил по ночам, навязывал нескончаемый спор, заставлял вновь и вновь осмысливать свои аргументы, поначалу казавшиеся такими неубедительными, даже нелепыми.