И тогда подошел он и сказал мне - а я не знала почти ни слова на нэлге, я и сейчас не помню ни единого слова - но я поняла его, я все поняла. Тогда... тогда я уже любила его.

И я пошла за ним потому что это было так же просто и естественно, как живой тропический ливень, смывающий все мелкое и ненужное с лица Нэвелэнга...

А они - они надеются убедить меня, что ничего этого не было, никогда не было.

* * *

Привратник сказал, что фреска на стене северной лоджии - работа Фра Анджелико. Я не думала, что это палаццо такое старинное, но я никогда и не разбиралась в архитектуре.

Здесь очень красиво. Белый мрамор, зелень и море сквозь деревьев. Пахнет свежим морским ветром - и я должна бы быть счастлива...

Я даже не знаю точно, сколько времени провела там ,в психиатрической лечебнице на Островах. Наверное, слишком долго, чтобы это можно было объяснить нервным переутомлением или депрессией, обычным для актрисы.

Ведь они ничего не добились. Мои вены и запястья все исколоты, но я помню, я все помню про Нэвелэнг. Я была там, я прожила там больше года...

Вот только я совсем забыла язык. Язык нэлге, ведь мы общалась с ним на нэлге... Я помню только песенку, боже мой, я и сейчас чуть-чуть краснею, вспоминая ту песенку...

А здесь очень красиво. Здесь хорошо и спокойно. Вот только уехать отсюда я не могу... Конечно, здесь нет стен, решеток и сигнализации, как на Островах, есть только привратник и горничная... Бежать? Бежать с моим лицом, в любом гриме узнаваемым лицом Софии Милани - бессмысленно.

Последнее время у меня бывает много гостей. Но они все, все в заговоре против меня... Карло, великий Карло ди Ченто, навещает меня почти каждый день. Недавно я осторожно завела с ним разговор о том фильме, на съемках которого я... заболела, как они говорят.