И только у самой остановки, куда я, собственно, и держал путь, меня постигла неудача: внезапно выплывшая из пустоты могучая туша грузчика по кличке «Кувалда» из местного магазина ВВС («вина-воды-соки») смела меня со своего пути, и я долго пикировал над самой землей, пока не тормознулся о край массивной каменной урны, над которой шапкой возвышались миллионы «бычков» и которая лишь глухо охнула мне в ответ. Первопричина же моего полёта послала мне вдогонку страстное пожелание отправить меня в далёкое эротическое турне, гораздо более дальнее, чем то, в которое она уже спровадила меня своим литым торсом. Я выразил надежду (мысленно), что это турне не состоится. Потом, когда я понял, что моя надежда сбылась, я поднялся, кряхтя и охая, и заковылял к остановке, стараясь держаться самого края тротуара. Прохожие проносились мимо, возникая из воздуха, исчезая в нём, видоизменяясь до неузнаваемости в короткие периоды своего видимого существования, — и все без исключения удивлённо косились на меня, словно не они, а я представлял из себя некое чудо-юдо лохматое, трёхглазое, да ещё с тёмным бандеровским прошлым и грязными ушами. Не иначе, как мир перевернулся вверх тормашками! Интересно, где у мира тормашки? И откуда они вообще растут, эти самые тормашки? Вот у меня, к примеру, где тормашки? Я машинально взглянул себе на ноги. Ага, ноги! Значит, тормашки — это ноги. Наверное. Всё же непонятно, почему же именно тормашки? Меня, кстати, с детства интересовали такие вот вопросы, касающиеся неидентифицированных мною частей человеческого тела: что такое тормашки, загривок, взашей, карачки, пазуха, шиворот?.. Никто не задумывался? Подумайте, пока я жду автобуса… А автобус всё не шёл. Вместо него всё подходили и подходили танки — разные, начиная с Т-34 и кончая немецкими «Пантерами» времён Второй мировой войны. Танки останавливались, выплёскивали пассажиров, забирали новых, на минуту превращались в двухэтажные конки, толкаемые лошадьми почему-то сзади, вновь оборачивались танками и, влекомые залихватской песней о трёх танкистах, трёх весёлых другах, лихо неслись по асфальтовой мостовой, распугивая стаи диких гусей и разноцветных марабу.