Корни дерева, служившего постоянным местом их встречи, выступали из-под земли.

Некоторые из них были гораздо толще, чем лошадиный круп. Они разветвлялись, образуя настоящий лабиринт из деревянных арок, корявых ходов и строений, каких не создать ни одному архитектору из живущих на Земле.

Здесь, под сенью этих корней, собрались семь сказителей, развели костер и вынули из своих котомок трубки. Одежда их была запыленной, обувь вконец стоптанной. Каждый проделал долгий путь, чтобы добраться сюда. Один из них выкатил бочку холодного пива, другой достал мехи с терпким, ароматным вином. Они набили свои трубки табаком из далеких стран, и запахи, один крепче и душистее другого, заструились вверх.

Ни в одном средневековом трактире, ни при одном королевском дворе и ни у одного костра в эту ночь не было так уютно, как здесь, в этом потайном уголке самого таинственного из всех лесов.

Даже если бы огромное дерево с его гигантскими корнями стояло посреди какой-нибудь просеки, все равно над ним простиралась бы чаща дремучего, темного, непроходимого леса. Дикие звери выли и дрались во тьме, кричали совы и ухали филины… Но ни один из зверей не осмелился приблизиться к корням, и никто даже не пытался напасть на кого-либо из семерых.

Итак, они собрались здесь. Семеро, которые очень скромно именовали себя рассказчиками, но значили неизмеримо больше, ибо каждый из них был Мастером нового тысячелетия.

И в то время как первые облачка табачного дыма устремлялись к вечернему небу, а свежеиспеченный деревенский хлеб и добрый сыр пускались по кругу, они начали свои повествования.

Они рассказывали и рассказывали, и никому на свете эти рассказы не могли бы наскучить.

Повести о рыцарях и прекрасных дамах, о нищих рабах и богатых разжиревших торговцах. О богах с бараньими головами и об их украшенных венками жрицах. О еретиках и священнослужителях, о рыночных торговках и музыкантах, о золотошвейках и сарацинских владыках. О битвах, празднествах и тайной любви. О великих и простых людях, о мужчинах, женщинах и детях.