— Да ведь это — церковь! — произнес Мурашевич. Булдаков покосился на него.

— Долго напрягал башку? Ладно, поехали!

«Воистину, Гагарин!», — подумал Володя. Меж тем БТР послушно тронулся, и покатил, плавно покачиваясь, по ухабистой дорожке.

— Стоп! — раздалась команда, когда боевая машина достигла дверей храма.

— Мурашевич, Горомыко, Волков и Резник за мной, остальные — на месте! — скомандовал майор и, молодцевато подтянувшись, выпрыгнул из люка на утоптанную землю. Рядом, тихо сопя, пристроились бойцы.

— За мной! — повторил Булдаков, и решительно — беспардонно вломился в терем, сопровождаемый своей маленькой, но грозной свитой. При их появлении паства склонила головы еще ниже. Возле аналоя стоял бородатый со спутанными волосами мужик и гундосил о непонятном. Горомыко, которого мама в детстве выдрессировала в весьма и весьма хорошем тоне, спонтанно вспомнил о правилах приличия, и брякнул первую фразу из разговорного стека:

— Здорово, люди добрые!

— Богородица, спаси детей своих! — завопил бородатый.

— Горомыко, молчать! — скрипнул зубами майор, — ё мае, что за ребус?

— Народ, о чем кино снимаем? — спросил он, сделав лицо все понимающего человека. Головы недоуменно приподнялись.

— Товарищ майор, — зашептал Мурашевич, — какое к дьяволу кино! Где режиссер, где камера, где юпитеры, где, в конце — концов, баба с хлопушкой? Булдаков попытался собраться с мыслями.

— Товарищ майор! Чукчи на лошадях! — вбежавший Латыш перевел дух и выпалил:

— Там их хренова туча! Майор и солдаты выбежали из храма; на полном скаку в поселение влетали всадники.

Горели уже две избы. Механик — водитель БТРа, ефрейтор Довгалев предусмотрительно загнал задним ходом машину между церковью и каким-то сараем, создав прекрасный угол для обстрела. Люди Булдакова вместе с командиром отошли туда же.