— Пиво! — выдохнул он. — Гад буду — пиво! — и, схватив пятерней кружку, припал к ней. Верховский и Андрей молча наблюдали, один — с легким презрением, другой — с беспокойством. Наконец, Витька опорожнил полулитровую емкость, утерся рукавом и сообщил:

— Рижское. Другого у Тамарки, видно, не было. Давай, ребята, подходи, угощаю, — он снова зажмурился, свел брови к переносице и замер.

…Часа через два квартира превратилась в нечто вроде филиала оптовой торговой базы. Всюду валялись «остромодные» рубашки, куртки, кроссовки, «дипломаты», теннисные ракетки и спиннинги, семейная палатка, два спальных мешка на гагачьем пуху; видео с набором кассет и японский магнитофон громоздились на тахте, как предметы, представляющие особую ценность. Сом сидел в новехоньком американском «брейке» и «варёнках». Просящие каши, стоптанные шлепанцы на ногах Андрея заменили мягкие бархатные невесомые туфли.

Щепетильный Верховский сопротивлялся долго и стойко, однако, не устоял и он, когда увидел любезные его чувствительной коже лезвия «Шик» и «Джиллет».

— Ты погляди, как работает, а? — азартно сопя, восклицал Витька. — Мужики, заказывай! Чего надо? Фирма гарантирует!

— Хватит на первый раз. Снимай колпак, — попытался остановить разошедшегося испытателя Верховский.

— Погодь, — отстранился Витька. — Дюха, давай Ольке твоей чего-нибудь сбацаем? Комбайн кухонный, а? С компьютером?.. Я на выставке видел, япошки придумали — вот дошлые! — значит, заказываешь: мол, к десяти часам чтобы «цыпленок табака» с хрустящей корочкой. И все, иди гуляй! Возвращаешься — готово, доставай и хрумай. Блеск!

— Хищение в особо крупных размерах, — заметил Верховский. — От пяти до десяти с конфискацией имущества. Сом враз посерьезнел, снял шлем и вопросительно уставился на Андрея.