- Красит, - сказали одновременно Остопов и Резник, но переглядываться не стали. Уж очень действо занимало. Туземец был небольшого роста, но, несмотря на то, что прожектор светил ему в лицо, кожи разглядеть не удавалось, и она представлялась идентичной по цвету балахону. Только на макушке оба заметили четырехугольник, отличающийся цветом от одеяния туземца. Торговцы сидели, затаив дыхание, а добрая половина экрана уже была замалевана. - Что будем делать? - спросил Резник. - Мне интересно, зачем первобытно-пасторальному туземцу потребовалось раскрашивать наш корабль в... красную краску. - К черту туземцев! Мы так и будем ждать, пока нас отгородят от внешнего мира? - А что ты предлагаешь? Мы можем его спугнуть, а потом выяснить, откуда же он пришел. Я думаю, если он почувствует опасность с нашей стороны, круг делать не станет. Это не заяц, а весьма соображающее существо, у которого есть деревня и он знает, что не только там спрячется, но и получит защиту своих товарищей. А когда он побежит напрямую, мы его засечем. - Не знаю, зачем нам его "засекать", если мы его уже видим. Но спугнуть стоит. Стекло можно сделать двоякопрозрачным? - На иномарке можно, - сказал Остопов с упреком. - Ладно, - Вадим Резник включил микрофон, набрал воздуха и громко и коротко "укнул". Его голос, усиленный во много раз, разнесся над степными просторами. Сказанное возымело действие. Туземец испуганно подскочил, выронив в прыжке трубку, и свалился с корабля. Оба торговца подались к стеклу и попытались увидеть его внизу. - Видишь? - спросил Остопов. - Не-а. - Я тоже. Быстро давай наружу! А то убежит... Остопов и Резник ломились через беспорядок в каютах к выходу. Вадим хотел сказать по пути "Здесь как Мамай прошел...", но споткнулся обо что-то и потратил заготовленные для уже начатой фразы силы на то, чтобы удержать равновесие. Максим Остопов поснимал с люка пломбы и, распахнув его, выглянул наружу. Через секунду Вадим приник рядом. Снаружи стояла глубокая ночь, только слева она чуть-чуть подсвечивалась установленным на носу прожектором.