И в любую данную секунду казалось, что процесс еще можно было остановить мгновением раньше, а вот теперь поздно. Все скрылось. Тишина...
С минуту преступник смотрел прямо перед собой. Затем на коленях подполз к самой кромке планктона, зачерпнул, бросил в рот.
- И что?! - крикнул он равнодушным, сияющим небесам. - Считаете, вы меня удручили?.. Так нет же! Я доволен. - Давясь, он набивал рот жидкой массой и проглатывал. - Эй, слышите там! - Он обращался к бесстрастной глади моря и пескам, за которыми укрылись судьи. - Вы думали, я стану плакать, что мой след - единственная замета живого на этих берегах? Но я смеюсь. Так не наказывать нужно, награждать: чтобы весь земной шар и одному... Пропитаться здесь можно. Неожиданно упавшим голосом добавил:
- И вообще судьи неправомочны судить. Кто знает, не детерминирован ли мир с самого начала. Если да, то разве я виноват в том, что...
Опустил голову, окончательно уставший, перекатился подальше от воды, секунду ерзал, уминаясь, укладываясь. Чисто, как ребенок, вздохнул и упал в сон.
Солнце зашло. Планета плыла в свете созвездий, совсем непохожих на те, что Стван знал в бытность среди людей. Большая Медведица была еще медвежонком, она запустила лапу в Волосы Вероники. Гончие Псы бежали пока рядом, голова в голову, готовые вцепиться в хвост Льва, на спину которому уселась вовсе даже не Дева, а Девочка только.