- Ты где? Хватит дурака валять!

- Ага, ты прав, - насмешливо фыркнул Гермес, - достаточно, что я уже одного дурака носом о землю брякнул.

- Но-но! - воинственно произнес Ерофей, пытаясь подняться, но связанные сзади руки не позволили это сделать. - Ты лучше развяжи меня, чем попусту болтать.

- Да не могу я! - с неожиданным отчаянием вскричал Гермес. - Видишь, не могу материализоваться. Как же я тебя развяжу? - и тут же довольно хохотнул: - А здорово мы шухеру понаделали, когда ты взлетел вверх!

- А топор как ты держал? - недоверчиво спросил Ерофей. - Я же видел, так что не отвлекайся, - и холодно велел Гермесу, - а режь ремни.

- Был бы у тебя сейчас нож, я бы и разрезал, а своим не могу, он же тоже стал невидимым. Не могу я материализоваться! - Гермес чуть не плакал.

- Ага, раньше ты мог, а сейчас не можешь, зараза ты этакая?! - разозлился Ерофей. - Ко мне прилететь - мог, из загса утянуть мог. А сейчас он, видите ли, не может, издеватель чёртов!

- Что ты ругаешься, Ероха? - примирительно сказал голос Гермеса, самого его по-прежнему не было видно. - Я могу переходить в то или иное состояние - видимое или невидимое - в вашем измерении только в полнолуние. И вот получается, что-то держать в руках могу, как топор на эшафоте держал.

- А на Олимпе как мог?! - заорал Ерофей.

- Ерошка, - начал терпеливо увещевать его приятель, - ну там ведь мифическое время, там всё возможно, - и не выдержал, тоже закричал во всё горло. - Я к тебе в первый раз прилетал тоже в полнолуние. Да разве ты мог это с перепою заметить?

И Ерофей понял: не врёт Гермес.

- Ну и как мне быть? - тихо спросил он приятеля.

- Как… - заворчал тот. - Ждать полнолуния.

- О, ё мое! Да ведь сейчас месяц только на убыль пошёл, - простонал Ерофей, вспомнив, что видел через окно своей темницы ущербный кусок луны. - И какой тебя дьявол заставил невидимым стать?