Ерофей тяжело вздохнул и поехал по другой дороге.

Ох, и зачем они ввязались в эти междоусобные войны французского короля и его восставшего вассала герцога Майенского? Впрочем, Ерофей благодарен Гермесу, что спас его, в самом деле, от неминучей беды. А беда, теперь Ерофей это понимает, и впрямь стряслась бы…

… Тот чудесный вечер, воспоминания о котором так бесцеремонно прервал Гермес, закончился в спальне Изольды, где Ерофей оказался незнамо как. И это его было первое сближение с женщиной, но «боевое крещение» завершилось большой неожиданностью - открылась дверь, и на пороге возникла мать Изольды.

- Ах, мама! - испуганно вскричала Изольда и спряталась под одеялом.

- Боже мой! - воскликнула мама, заламывая руки. - Изочка! Молодой человек, извольте немедленно объяснить, что вы тут делаете?

- Я… я… - начал заикаться Ерофей, чувствуя, как холодеют все его конечности: руки-ноги и так далее, а недавно - подумать только! - это «так далее» пламенело, как раскалённый в горне штырь. - Я… я… как честный человек, прошу руки вашей дочери, - язык выговаривал эти слова, а сердце молчало - Ерофей понял вдруг, что совсем не желает стать мужем Изольды, к тому же что-то ему подсказывало, что Изольда тоже не очень стремится выйти за него замуж.

Но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь, и потому месяц спустя Изольда и Ерофей «предстали перед алтарем», то бишь, оказались в загсе. Пройдены были все процедуры, им осталось только поставить свои подписи в журнале регистрации браков, Изольда уже это и собиралась сделать, как над ухом Ерофея раздался шёпот:

- Балда, ты же не любишь её, и она тебя не любит, просто Изольда беременна и поймала тебя, дурилу, на крючок! А ты и растаял, бестолковый ловелас.