Командир группы захвата целые сутки сидел на работе. Писал объяснения. Отвечал на неприятные вопросы. Со званием он уже распрощался. Из него решили сделать козла отпущения.

На привале, у реки, Коробок вынул единственную фляжку с коньяком. Показал Олегу. Тот кивнул головой, забрал и передал Жене.

– Тут немного, двести грамм, выпей. Чуть отпустит, дальше ты должен справиться сам.

– Я справлюсь, напарник. Всё так не вовремя. Маринка подумает, что погиб.

– Через месяц будем дома, не горюнься. Владимир Александрович, Китин нам поможет? – взялся за старое Олег.

– Я объяснял. В Питере есть «якорь» для перехода в 1894 год. Но, думаю, Китин не будет рисковать. У него вся семья там. Куча денег. Даже винтовки наши хранятся там. Китин только не знает, где именно, – обреченно произнес Коробок.

– Но шансы есть, – с нажимом, скорее не спрашивая, а, утверждая, сказал Олег.

– Да. Да. Реальные. Китин знает, что мы будем в Карачеве. Обязательно попробует нас вытащить. У него сейчас все детали от установок. Сделать электронику для него пять минут. Мы в Карачев придем, а он нас уже ждет. Точно.

– Спасибо. Я понимаю, никому мы не нужны. Ни нашим, ни вашим, – уже спокойно произнес Женя.

– Коньяк то хороший был? – позавидовал Олег.

– Не почувствовал.

– Оружие приготовь, я вас оставлю. Пройдусь по окрестностям. Буду часа через два. Вы, Владимир Александрович, тоже достаньте свою ракетницу. Это надо!? Неужели нормальную пушку достать не могли, – покачал головой Олег.

– Вы плохо смотрели. В кармане куртки беретта. Но ракетница эффективнее, беретту никто не боится, – засмеялся Коробов.

– Не боятся, просто умирают, – поддержал его шуткой Олег, – ракетница остается в силе. Это для меня будет сигнал. Олег ушел, Женя, виновато, попросил показать беретту.

– Она у тебя, в вещах. Куртка в большой сумке, внизу, – пояснил Коробов.