– Ничего себе, грызун-переросток, - прошептал волк. - Как на такого охотиться?

На противоположном краю оврага закукарекал, распеваясь, Петер.

– Чисто голосит, - оценил Колючий. - Небось консерваторию оканчивал.

– Ага, по классу мясных консервов. Лисёна наверняка уже придумала, как приготовить бедолагу.

По гладкому стволу стремительно спускалась дымчатая тень. У самой земли она остановилась, и наблюдатели узрели Эм Си Ман-Кея, недовольно поглядывающего вверх.

– Что за пародия на человека?! - поразился Серёга.

– Я и говорю, уроды жуткие, - голос Колючего сорвался на фальцетик. Ёж и так не отличался красивым тембром, но тут похмельного волка вовсе скривило.

– Потише, заметят!

Справа зашевелились кусты. Колючий и Серёга залегли и скосили взгляды.

К сосёнкам вышел кабан. Молодой сильный секач. С клыками, с внимательными злыми глазками, с чёрным, слегка сопливым пятаком.

Кабан вызывающе хрюкнул и принялся озадаченно вертеть головой, дивясь на петуха, кенгуру, скунса и шимпанзе.

Те также заметили гостя. С минуту стороны оценивали друг друга, но когда Эм Си открыл рот, чтобы заговорить с секачом, тот демонстративно развернулся и удалился.

– Кто это был? - спросил Вонючка Сэм.

Циркачи не знали.

Зато знал Серый.

– Ну, если уж Таинственный Кабан явился поглазеть на послов, то всё серьёзно, - прошептал он на ухо Колючему.

– Так это и есть Таинственный Кабан? - очумело выдавил ёж.

– Точно. Тот самый. Пресловутый.

– Обалдеть…

Дальше друзья хранили молчание и изучали пришельцев. Артисты разбредались всё шире, только Петер держался у медвежьего логова. Петух испытывал смутное беспокойство, будто… будто…

– Будто кто-то наблюдает за нами! - сказал Вонючка Сэм, вернувшись к берлоге.

– Ты тоже есть чувствовать? Правда? - Петер с тревогой вертел головой. Серьги потешно болтались, хлопая петуха по щекам.