Сама удивляюсь точности, с какой помню все события этой истории.

Каждый разговор, каждый протокол Сетевой игры, каждая видеозапись или сообщение — сохранились в моей памяти до мельчайших деталей.

В тот день я примчалась в офис бюро за четыре минуты и тридцать пять секунд ровно. Бросив раскаленный мотокарт на парковке, успела запрыгнуть в переполненный лифт, вызвав шквал негодующего шиканья.

Оставалось время обдумать свою речь. Что сказать шефу? Как я буду ловить Громова? Думаю, он хочет услышать именно это. Тут мой боевой задор резко остыл. Оказывается, я понятия не имею, как ловить Макса Громова! Я попрошу записи, протоколы... Хм. Просмотреть их может и аналитический отдел. От агента захотят услышать другое. Куда он вылетает, какое оружие берет с собой, какой уровень доступа ему требуется и так далее.

Я не знаю, куда лететь. Я подозреваю, что единственно действенное оружие против Громова — это мозги. Тот уровень доступа, что, по моему мнению, требуется для ведения следствия, мне никогда в жизни не дадут. По крайней мере в ближайшие десять лет точно. Насчет вознаграждения...

Когда лифт взлетел на самый верх, в приемную шефа, я уже совсем не была уверена, что удастся довести дело до вознаграждения.

Черт! Как же я могла взять это дело? Откуда такое самомнение?! Мне надо было отказаться сразу. В тот миг я, как казалось, полностью осознала — Громов мне не по зубам. Возьмусь — сломаю себе карьеру.

Но было уже поздно.

— Мистер Буллиган ждет вас, — сказал Мамука.