почувствовал, как ненавидит тех, кто повинен в уничтожении этой красоты. И спросил у Иллиль, не узнает ли она участок Хаммера. Та покачала головой:

– Нет, это дальше к востоку. Возможно, здесь живет Тольферг.

Айяру показалось, что лай затихает. Собаки совсем перестали подавать голос. Впереди, за деревьями, появились отблески горящих факелов.

Ифты замедлили шаг и, затаившись, наблюдали через переплетения кустарника за раскорчеванным участком, на котором кое-где громоздились обугленные пни.

Свет шел от горящих на заборе факелов. За забором в глубине участка виднелся дом. Несколько пылающих факелов были спущены вниз, чтобы в случае необходимости поджечь сваленный в кучу на открытом месте сухой валежник и осветить местность. Четыре собаки, скалясь в темноту, прижимались задами к запертым воротам. Было видно, что им едва хватает сил оставаться на ногах – на боках и плечах у них кровоточили многочисленные раны. Еще одна собака лежала, конвульсивно дергаясь и пытаясь встать.

На расчищенном пространстве между краем леса и ворогами лежало не менее шести четвероногих стражей. Видимо, хозяева спустили собак, надеясь выиграть время.

– Справа, у раздвоенного пня… – шепнула Иллиль. Обугленный пень выглядел необычно: его середина выгорела, а края остались целыми, так что пень напоминал голову поднявшего уши животного, настороженно прислушивающегося к малейшему шороху. Между его торчащими ушами было заметно какое-то движение. На мгновение мелькнула округлая тень существа, похожего на ифта. Голова повернулась, и стало ясно, что это действительно ифт. Пальцы Иллиль сжали руку Айяра. Сидевшие в засаде не могли понять, кем же был злоумышленник. Райзек прошептал: