Стать финалистом первого, а потому исторического, чемпионата само по себе почетно. Ни "золото", ни "серебро", ни "бронза"? Ну и что же! Медаль из легкого сплава, вручаемая занявшим в финале четвертое и последующие места, ему обеспечена!

"Пусть победит сильнейший..."

Эта формула вполне устраивала Джанни. Вернее устраивала еще утром. А сейчас... Его сердце, сердце темпераментного итальянца, не могло смириться с тем, что роль сильнейшего заранее и безоговорочно отведена роботу.

Умом, не чуждым технике (иначе он не стал бы космонавтом-любителем), Джанни сознавал, что быстрота реакции робота, безошибочность решений, острота рецепторов, безупречная логика намного превосходят человеческие возможности. Но мысль, что человеку не по силам соревноваться с роботом в космическом слаломе, что в лучшем случае можно лишь тянуться за ним, стараясь не слишком отстать, казалась унизительной.

Джанни не желал утешиться тем, что речь идет, по существу, о том же автопилоте, которому лишь придали вид серийного робота ТМ-32. Зачем? Вероятно, руководители СКА решили сыграть на самолюбии спортсменов, иначе было бы объявлено, что один из космопланов беспилотный. Но нет, за штурвал усадили карикатурное подобие человека...

Для Джанни не могло быть большего оскорбления. И с каждой минутой вынужденного безделья, когда его, как горнолыжника на вершину горы, услужливо возносили на орбиту, пощечина роду человеческому ощущалась все болезненней.

И вдруг пришло нечто, граничащее - Джанни сознавал это - с абсурдом, бросающее вызов не только инстинкту самосохранения, но и самим канонам космического слалома.

"Надо бы просчитать варианты", - подсказывало благоразумие.