Брусков откинулся в кресле и сосредоточенно глядел куда-то мимо него.
Мареев, чуть улыбнувшись, продолжал:
— Нет ничего удивительного, что первым водителем машины буду я, её автор. Было бы странно, если бы я уступил кому-нибудь другому это право. Ну, а ты… Я уверен, что ты будешь со мной. Впрочем… если ты не хочешь…
— Замолчишь ли ты наконец?
Брусков вскочил. Лицо его опять покрылось красными пятнами, уши горели. Он схватил шляпу.
— Прощай! Я пойду… У меня голова готова треснуть от этих диких проектов.
— Да подожди же, Мишук! Куда ты?
Но Брусков только махнул рукой и исчез в дверях.
Глава 3
Последний бой за проект
Малевская подошла к длинному белому столу. Он уставлен многочисленными стеклянными банками с образцами раздробленных, превращённых в порошок горных пород.
В каждой банке образец покрыт тонкой и твёрдой коркой. Малевская ставит на неё небольшой особого устройства динамометр и испытывает сопротивляемость корки давлению. Показания динамометра Малевская заносит в тетрадь.
Тишина в комнате подчёркивается шумом мотора, равномерно и глухо доносящимся откуда-то из-под пола, и хлопаньем далёких дверей. Трудно представить себе, что эта комната — лишь одна из многочисленных ячеек огромного научно-исследовательского института, что кругом — внизу, вверху, рядом — сотни людей в кабинетах, лабораториях, мастерских напрягают мысль и волю, трудятся, комбинируют, исследуют тысячи веществ, явлений и законов.