— Ну надо же! А ведь она так хорошо знает историю! Так она не рассказывала тебе про моего старшего брата, Лейва? Ты не знаешь, что с ним стало?
— Нет.
— А-а…
Он задумчиво заглянул в свою кружку.
— Ну, дядя!..
— Волки его заели в верхней долине, когда ему было шестнадцать. — Бродир потянул себя за нос и фыркнул. — Для волков это была суровая зима, ну а с Лейвом она обошлась еще суровее. На него напали на землях Гестссонов, но стая спустилась с троввских пустошей, и наша семья не сумела доказать, что это вышло по их небрежности… Вот так-то. Потом, опять же, Бьерн из предыдущего поколения…
— Тоже волки?
— Медведь. Задрал его одним ударом, когда он собирал морошку у валуна Скафти. Но ему-то еще повезло больше, чем его отцу, Флоси, твоему прадеду. Вот уж кого постигла печальная участь!
— Какая, дядя? Ну какая?
— Его покусали пчелы. Он опух до неузнаваемости, и все… По правде говоря, не такая смерть, чтобы об этом слагать баллады. Ну-ну, малыш, не вешай носа! Можешь не сомневаться, это хотя бы были необычные смерти.
— Очень приятно слышать!
— Ну да, большинство-то из нас помирают вот через это дело. — Он поднял кружку и выразительно постучал по ней. — Слишком много мы пьем. Судьба у нас такая.
Халли болтал ногами, сидя на скамейке.
— Нет уж, дядя, со мной такого не случится!
— Вот и твой дед, Торир, говорил о том же. А умер именно так — и притом на свадьбе твоих родителей!
— От пьянки?
— Ну, вроде того. Пошел искать нужник и свалился в колодец. Грустная история. Пойду-ка нацежу себе еще кружечку, чтобы поднять настроение. А тебе, мой мальчик, пора баиньки!
В раннем детстве время перед сном было для Халли самым уютным и сокровенным часом, когда он мог спокойно обдумать события дня и все, что узнал за сегодня. Мальчик лежал, накрывшись шерстяным одеялом, и смотрел в окошко в ногах кровати. В окошко видны были холодные звезды над темными глыбами гор. Из чертога доносился гул голосов: там его родители вершили вечерний суд. Когда Катла приходила, чтобы задуть свечу, Халли приставал к ней с расспросами обо всем на свете.