Мальчик кивнул, пересек песчаный дворик и взял конфету из коробки. Он съел три или четыре маленькие горошинки, а потом в знак благодарности поклонился со значительным видом. Немой, что-то не в порядке с голосовым аппаратом.
— Bitte
Во рту у мальчика, стуча о маленькие зубы, как бусинки, перекатывались конфеты. Попугай с нежностью водил томатно-красным клювом по его волосам. Мальчик вздохнул, на мгновение плечи его поднялись и опустились, словно он извинялся. Потом он повернулся и пошел назад, туда, откуда пришел.
— Neun, neun, drei, acht, zwei, sechs, sieben II Было так много странностей за воскресным обедом у Пэникеров, что мистер Шейн, вновь прибывший постоялец, вызвал подозрения у другого постояльца, мистера Паркинса, именно тем, что подчеркнуто не обращал на них никакого внимания. Шейн широким шагом вошел в столовую: видный румяный парень, заставлявший жутко скрипеть доски пола, по которым ступал, и выглядевший как человек, остро ощущавший отсутствие под собой лошадки-пони. Волосы у него были медно-рыжие и подстрижены очень коротко, а в его речи чувствовалось нечто неопределенно колониальное, этакая гнусавость обитателя казармы или золотых приисков. Он кивнул поочередно Паркинсу, молодому Лайнусу Штейнману и Реджи Пэникеру, затем плюхнулся на стул, как мальчишка на спину школьному товарищу, чтобы тот покатал его по лужайке. И тут же затеял разговор со старшим Пэникером об американских розах, предмете, о котором, как он с легкостью признался, не имел ни малейшего представления. Только неисчерпаемый запас самообладания или же патологическое отсутствие любопытства, по мнению Паркинса, могли объяснить почти полное безразличие, которое демонстрировал мистер Шейн, назвавшийся представителем йоркширской фирмы «Чедбурн и Джоунс», путешествующим по делам поставок оборудования для молочных ферм, к своему собеседнику мистеру Пэникеру, малайцу из индийского штата Кералы, черному, как каблук, и — одновременно — англиканскому викарию, представителю высокой церкви