Приемник ловит мегагерцы невидимых станций. Я верую, что где-то люди не спят, Хотя нелепо думать об этом, Имея возможность обрести пресловутый покой. Наличие странных гипотез рождает Ночных чудовищ леса, Тревожно шумящих в кустах. Луны не видно, — несомненно, она съедена. Звезды абсурдно неизменны, И лишь на одной заметно движение: Подобно двум крестам, шевеление жизни. Конечно, там кто-то умер И силится дать знать об этом Иным мирам. Больше нет никого. Хортобионты мягкими тенями Ползают вокруг меня И поют свои нескладные песни. Ветви бересклета волнующе шепчут мне: «Са-а-адри, мана-а-адри...» Часы исчезли, Ведь будильник нельзя разыскать на лугу. В таких случаях силы Травяной Империи Способны играть со мной злые шутки — Мне недоступно время. Я нащупываю ногой хвоинку И бросаю ее в недра костра — Он удовлетворен переменой в моем настроении... Мир, устав ждать моего сна, не выдерживает И приоткрывает завесу над своими тайнами. Чу! Слышен скрип его оси, Видны все трещины в хрустальной тверди — Не все прекрасно в темноте! Но время на моей стороне — Оно движется.

Да-а, брат Внуков...

Вот сижу я здесь один и рад этому одиночеству. Нежный лепесток яркого света уполз на другую сторону земного шара, и я оказался напротив звезд, напротив мироздания, центром которого Хвостик не является. Жуткая перспектива ледяных тысячелетий помрачает рассудок. Я вижу исполинские зубчатые колеса Вселенной и медленно вращающиеся шестерни галактик...