В мрачном, заставленном мебелью кабинете полковника мне удалось более внимательно разглядеть его. Отец Годфри оказался высоким, широкоплечим стариком с выдающейся челюстью и длинной седой бородой. У него был крупный, испещренный венами нос и маленькие свирепые глазки, сверкавшие из-под седых мохнатых бровей.

- Итак, сэр, - обратился он ко мне скрипучим голосом, - если вы не возражаете, мне хотелось бы узнать истинные причины вашего приезда к нам.

Я вежливо ответил, что в своем письме к его жене я изложил причины, побудившие меня навестить родителей моего друга.

- Кстати, - продолжал старик, - кроме ваших заверений, я не располагаю другими доказательствами того, что вы действительно близко знали моего сына.

- У меня имеются письма от Годфри, - ответил я, стараясь сохранить хладнокровие.

- Могу ли я взглянуть на них, сэр?

- Разумеется.

Мистер Эмсуорд бегло просмотрел письма и вернул их мне.

- Ну, и что же дальше? - спросил он.

- Поймите меня, сэр, - ответил я в волнении, - я искренне привязан к вашему сыну. Почему вас удивляет, что я пытаюсь разыскать следы близкого мне человека?

- Но мне помнится, сэр, что в письме к вам я ответил на все ваши вопросы. Могу повторить: после службы в Африке здоровье Годфри сильно пошатнулось. Он нуждался в полном отдыхе и перемене обстановки. Поэтому мы, его мать и я, решили отправить его в кругосветное путешествие на длительный срок. Прошу вас, передайте то, что я вам сказал, всем товарищам моего сына, которым небезразлична его судьба.

- Разумеется, я выполню вашу просьбу, сэр, - спокойно ответил я, - но, в свою очередь, попрошу вас оказать мне любезность и сообщить, когда и на каком пароходе отплыл Годфри. Я напишу ему.

Мои слова, по-видимому, озадачили и одновременно рассердили полковника. Он не сразу ответил. Его угрюмые глазки совсем спрятались за мохнатыми бровями. Указательным пальцем правой руки он нервно постукивал по столу. Наконец он взглянул на меня с видом игрока, разгадавшего коварный ход противника.