- Извините, сэр, - сказал он, - я боялся, что дров в камине не хватит и вам будет холодно. В этих комнатах очень сыро. Уходя, Ральф задержался в дверях.

- Видите ли, сэр, - извиняющимся тоном произнес он, - я случайно слышал то, что вы рассказывали за обедом о мистере Годфри. Дело в том, что моя жена нянчила его ребенком. Мы оба очень любим молодого хозяина. Вы, кажется, говорили, что мистер Годфри отличился на войне?

- Во всем полку не было никого, кто мог бы сравниться с Годфри в храбрости и благородстве, - горячо ответил я. - Если бы не он, вряд ли сидел бы я тут и беседовал с вами.

Старик довольно потер морщинистые руки.

- Вот именно, сэр. Таким он был всегда. Во всем парке нет ни одного дерева, которое не облазил бы наш мальчуган. Ничто не могло испугать его. Да, - со слезами в голосе добавил старик, - он был необыкновенным ребенком, и... он был необыкновенным человеком.

При этих словах я вскочил с места.

- Послушайте, Ральф, вы произнесли слово "был", как будто Годфри уже нет в живых! Что это значит? Сейчас же ответьте мне.

Я крепко схватил старика за плечо. Он старался вырваться, во не мог.

- Я не знаю, что вы имеете в виду, сэр, - пробормотал он, - я не имею права вмешиваться не в свое дело. Спросите лучше хозяина.

- На один вопрос вы мне все-таки ответите, Ральф. Иначе я не выпущу вас из этой комнаты. Жив Годфри или мертв?

Я пристально глядел на Ральфа. Лицо старика перекривилось, словно от сильной боли. Глаза наполнились слезами. Крепко стиснутые губы не могли вымолвить ни звука. Наконец он прошептал:

- Лучше бы он умер.

Растерявшись от неожиданности, я отпустил его плечо. Он воспользовался этим и выскользнул из комнаты.

Можете представить себе, мистер Холмс, в какое смятение чувств привели меня слова старого слуги. "Что мог сделать Годфри такого, чтобы любящий слуга предпочел видеть его мертвым? - лихорадочно рассуждал я.