Музыка кончилась, и на радиоволне зазвучала короткая шестичесовая сводка новостей. Пальцы, отогреваясь, пронзали тело усиливающейся болью. За окном проходили люди, выпуская с дыханием облачка пара, а у самых дверей метро пофыркивала выхлопным дымом милицейская машина. Представителя фирмы, с которым Олег собирался встретиться, все еще не было. Мир за стеклом казался кадрами из красивого фильма, словно все эти люди существовали в отдельной реальности под красочной вывеской: «Посторонним вход воспрещен». И чем меньше оставалось в кармане денег, тем крикливее и насмешливее делалась эта надпись.

Прошло пять минут. По радио передавали погоду.

– В Москве мороз обещает усилиться и трудно представить, что в американском штате Аризона уже третий день бушует невиданная гроза, – дурачился диджей. – Настоящая летняя гроза с громом и молнией, в общем…

За спиной раздался голос продавщицы:

– Молодой человек, вы просто греетесь, или собираетесь что-то купить?

– Греюсь. – обернувшись ответил Олег.

– Тогда пройдите на улицу, пожалуйста.

– Я вам мешаю? – удивился он.

– Нет. Но у вас от ног очень неприятно пахнет.

Магазин был по-прежнему пуст. Олег стиснул зубы, широким шагом пересек зал и зло толкнул дверь на улицу. Мороз закружился вокруг головы облачком пара, оранжевым от света фонарей. Часы показали семь минут седьмого. От обиды и досады сделалось настолько жарко, что не пришлось прятать лицо под шарфом. Из низких туч, подсвеченных сиянием города, посыпался крупный пушистый снег, ветра не было, поэтому снежинки падали совершенно отвесно, кружась, словно белые рои насекомых вокруг ярких городских огней.

Сердце медленно сбавляло ритм.

«Черт». – успокаиваясь, подумал Олег. – «Сам виноват. Носки нужно было давно постирать, нельзя же так опускаться».