- Но какое дело врачу до тайны? Он придет и уйдет.

- Замолчите! - сказала она.

- Тогда я схожу в аптеку.

- Нет! - Она схватила меня за руку. - Не оставляйте меня. Мне тяжело и страшно. Смотрите, смотрите, в углу! Они там прячутся, поглядите!

- Там никого нет, - сказал я, - у вас жар, ложитесь.

Она покорно легла.

- Я приехала тайно, - сказала она. - Томасу надо бежать. Но я не могу подняться. Как же сказать Томасу? На первый же пароход. Улица Трошню, с башенкой дом. Передайте ему... - Кажется, она бредила.

Я решил сбегать в аптеку. Дежурная аптека оказалась не близко. Когда я вернулся, она сидела, спустив ноги с кровати, и напряженно вглядывалась в окно. Свеча догорала.

- Где вы были? - сказала она. - Мне кажется, за окном кто-то есть. Они следят.

Я посмотрел в окно, на мокрой улице никого не было.

- Выпейте аспирин.

- Что это такое?

- Лекарство.

Я заставил ее выпить четыре таблетки и укрыл одеялом до подбородка.

- Они следят, - бормотала она, - я знаю. А Томасу надо бежать. Завтра же. Улица Трошню, четыре. В вагоне нетоплено, бррр... Я вся продрогла. Вы ехали в том же поезде, знаю. Не обольщаюсь. Вы ехали по делам. Как это у вас там написано... Я продрогла...

Я смотрел на руку, брошенную поверх одеяла. Мне стало казаться, что эту руку я видел когда-то. Лежащей вот так же на мягкой ткани. Я помнил "позу" этой руки, созданную расположением пальцев, и сами пальцы, запястье. Рука для меня много значит. Мне кажется, что она говорит о человеке не меньше, чем, например, глаза.

Свеча догорала, я смотрел и смотрел. Где же я видел ее, эту руку? Я взял оплывший столбик свечи и поднес к лицу незнакомки. Она спала, слегка приоткрыв губы, распавшаяся прядь накрыла щеку.

Я вгляделся. И в одно мгновение лоб мой покрылся испариной. Я вскочил с бьющимся сердцем, свеча полетела на пол.