- Бросаю пенни, - подразумевая, конечно, одну светлую фишку, то есть доллар.

Это вызвало среди Больших Грибов недовольное шипение, и м-р Кости с побагровевшим луноподобным лицом шагнул вперед, чтобы унять их.

Большой Игрок поднял вверх черную атласную руку с мраморной кистью. М-р Кости моментально остыл, а шипение затихло быстрее, чем прекращается свист пробоины от метеора в самозатягивающейся обшивке космического корабля. Пришептывающим голосом, без всякого намека на недовольство, человек в черном произнес: "Принимается".

"Это, - подумал Джо, - было последним подтверждением моего предположения, если оно в этом нуждалось. Настоящие великие игроки всегда были истинными джентльменами, великодушными к бедности".

Голосом, в котором почти не чувствовалось раздражения, один из Больших Грибов произнес: "Ваша очередь".

Джо взял рубиновые кости.

С тех пор как он впервые удержал два яйца на одной тарелке, подчинил себе все мраморные осколки в Карьере Айронтаун и бросил семь пластмассовых букв детской азбуки так, что они легли на ковер в ряд и образовала слово "мамочка", о Джо Слеттермиле пошла слава как о человеке, обладающем необычайной точностью броска. Он мог метнуть в кромешной тьме шахты кусок угля в крысу и разнести ей череп на расстоянии пятидесяти футов, а иногда он забавлялся тем, что кидал куски руды в то место, откуда они отваливались, и они, точно попав в цель, на несколько секунд прилипали к стене. Временами, практикуясь в скорострельноности, он бросал семь-восемь обломков в дыру, из которой они вывалились, и это было похоже на сборку головоломки. Если бы ему довелось выйти в открытый космос, он, несомненно, смог бы пилотировать шесть лунных скиммеров зараз и выписывать восьмерки в самой гуще колец Сатурна.

Единственное отличие между бросанием камней и костей это то, что последние должны были отскочить от дальней боковины стола, что делало испытание искусства Джо еще более интересным.