Джо бесился всё больше и больше, страстно желая схватки. Он смотрел на кости, лежащие у края стола, словно стервятник или спутник-шпион, но никак не мог Найти законного повода для нового карточного теста, а сил заставить себя оспорить правила заведения у него тоже не нашлось, да и поезд уже ушел. Его выводило из себя; просто бесило то, что он знал: попади только кубики в его руки - и он сделает все что угодно, и с этой черной колонной; и со строившим из себя невесть что аристократом. Он клял себя на тысячу ладов за тот идиотский, самоуверенный, самоубийственный импульс, заставивший его, отказаться от счастья, когда оно само шло к нему в руки.

Что еще хуже, Большой Игрок принялся смотреть на Джо в упор своими глазами, похожими на угольные шахты. Он сделал три броска, даже не глядя на кости или на стол. Для Джо это было уже слишком. Тот поступал так же нехорошо, как делали иногда Жена и Мать Джо: смотрел, смотрел и смотрел на него.

Но пристальный взгляд этих глаз, которые не были глазами, посеял в нём ужасный страх. К его уверенности в смертоносности Большого Игрока прибавился сверхъестественный ужас. "С кем, - не переставал себя спрашивать Джо, - он сегодня ввязался в игру?" В этом вопросе было любопытство, смешанное со страхом, с ужасом, любопытство, такое же сильное как и желание победить, взяв кости. Волосы его встали торчком, и он весь покрылся гусиной кожей, хотя сила пульсировала в его руке подобно тормозящему локомотиву или отрывающейся от стартовой установки ракете.

В то же время Большой Игрок оставался все таким же: черный атласный пиджак, элегантная широкополая шляпа, учтивость, вежливость, смертоносность. Фактически единственным темным пятном, обнаруженным Джо, было то, что при всем восхищении манерами Большого Игрока он разочаровался его машиноподобными бросками и рвался теперь переиграть его, используя все свое умение.